Стихи А.Никонова *** Комната в вечернем свете… Кончился в часах завод… Тень от стула на паркете К нам дотянется вот-вот. Дремлют в старом пианино До, ре, ми, фа, соль, ля, си. Занавеска так невинно Шепчет ветру: «Унеси…» На столе пролито кофе… Контур шкафа словно стерт… Только профиль, женский профиль Нарушает натюрморт.
*** Январские строфы 1 Тело, измотавшись, ввечеру ищет понимания у стула. Погасив настольную свечу, в комнате жена моя уснула. За окном на март похож январь… В темноте волхвы бредут сутуло, Перейдя на новый календарь.
2 То, что в январе в кармане нет денег – вечный факт в моем укладе Жизни, переменном как портрет самого себя на водной глади. Это переносится легко, Если на листы моей тетради Льются рифмы, тропы, молоко.
3 Мокрый снег в Отечестве моем одевает конеборцев Клодта, Пополняет черный водоем, совершая часть круговорота, Ухудшает видимость и в нас Незаметно изменяет что-то Большее, чем форма глаз.
*** Давай поедем в Царское Село – Забыть о суете привычных буден. Давай в себе поэзию разбудим, Чтоб просветлело сердце и чело.
Мне видится, как парк осенний пуст. Сплошные облака с утра повисли. И ты, прикосновеньем влажных уст, Легко в сумбур мои приводишь мысли.
И фразам, пересохшую гортань, Не одолеть, а потому – немею. И лишь слежу, как лиственная ткань Ложится на безлюдную аллею…
*** Мне бы петь горний свет, да кровавый пот, Да сердечный взрыв, хоть в Великий пост. Мне бы Слово-плоть воплотить в слова, Со страстями своими сумев совла- дать хотя бы в семь дней Страстной.
Ведь не хлебом одним… Не к тебе одной…
*** Маше. Вослед Страстной Глядят весны глаза бесстыжие И будоражат все, что во Плоти, а ты в косички рыжие Вплетаешь тернии Его.
И тем меня возводишь горнему, Что голову сильней кружит… А в ноги падаешь – стать корнем у Спасения моей души.
*** Оживленная улица бывшей столицы, где Ты жила в старом доме с вывескою «Аптека». Солнце, цвета желтка на сковороде, Дарит тепло брюнетке в кафе пред тем как Опуститься за местные кровли. Взгляд, Наследить неспособный в той части мира, Чей фрагмент им сейчас в поле зренья взят – Будь-то улица, вещь, человек, квартира – Изучая фасады, людей, авто, Да овец отару в небесном поле, Окромя тебя здесь находит то, Что искал, однако, увы, не боле. Оттого-то и тянет, глаза прикрыв, Опрокинув в горло остатки чая, Побледнеть, на стуле слегка оплыв, На вопрос: «Вам плохо?» - не отвечая…
*** Между двух глаголов Припомни узкую скамью и гул плотины; И облака – издалека – за наши спины;
И вековые ели – ввысь, как стрелки в полдень Будильника в дому у нас; и Дух Господень
На всю окрестность от молитв Святого старца; И поезда – сквозь ночи – нам: «Нельзя остаться!..»
Вырица.
*** Мир предлагает женщин мне на выбор, Чтоб я слюну пускал под одеялом. Зовет в объятия к тем кто вечно молод, Не чувствуя, что время пахнет дымом. Смешной такой, рябит в глазах усердно И красоты жены моей не видит…
*** Возвращение в Вырицу Если верить тому лишь, что видит глаз В этой комнате все по-старому, как при нас. Не скажу, что бедно, но, в общем-то, без прикрас: Мебель, старая скатерть, часы, обои… Замечаешь, сбиваюсь почти на прозу. Слог Подчиняю ритму движения ног По сырой дороге, но видит Бог Все выходит как-то само собою.
Интересно, что нынче тебе увидится В этом старом странном названии – Вырица. Впрочем, не разговор – бессмыслица, Засоренье извилин. Былою страстью Лишь во мне о прошлом живут терзания. У тебя же стирка, обед, вязание… В этом мире бытие, иногда, тормозит сознание. Ностальгия бьется червовой мастью.
*** Условно непригодное Питеру Хёгу Кап – минута. Кап – минута В раковине и судьбе. Время чье-то, вечность – чью-то Жена вновь растит в себе.
В коммунальной ванной дети Перед сном помывку ждут, Простодушно воду в этих, Слыша, капаньях минут.
*** Еще ноябрь не допели, Уже искусственные ели Натыкали по площадям И улицам. В продажной суе Маркетинг праздники ворует, Служа маммоне не щадя Живот. Повсюду лжеугодник, Среди игрушек новогодних, Дудит в рекламную дуду. Чтобы не стать пустою тарой, На календарь надеясь старый, Постом Рождественским иду.
*** Я встречаю декабрь рождением сына, Что влияет на темы бесед, на сны, на То, что память берет в закромя, под веки, У начала пути из варягов в греки.
Я на белый лист запускаю строфы. Новостей не слушаю – катастрофы Ежедневностью могут ввести в безумие, В состоянье, живущего у Везувия.
Ввечеру я смотрю как над скатом крыши Белый сыр висит в ожиданье мыши, Той, что душу, порою, грызет как вещи… И на карте старых настенных трещин
Я, устав, глазами ищу ту область, Где начать с семьею оседлый образ Бытия. Где простор, и раз в год река бы Замерзаньем сказала: «Пришел декабрь…»
*** На два голоса - Возвратился! И сразу метель, метель, По сигнальному скрипу дверных петель, Заметает снегом весь белый свет, Чтобы скрыть от крыльца до калитки след.
- Возвратился! И сразу же зимний шторм – Нам, забывшим завесы штор! Чтобы скрыть снежинками налету Падших душ – в объятия – наготу! |
